Приключения нильсона читать

Прочитав сказку, вы узнаете удивительную историю заколдованного мальчика, научитесь понимать язык зверей и птиц, побываете в волшебном путешествии, в котором произошло столько увлекательных приключений!

Глава I. ЛЕСНОЙ ГНОМ

В маленькой шведской деревушке Вестменхег жил когда-то мальчик по имени Нильс. С виду - мальчик как мальчик.

А сладу с ним не было никакого.

На уроках он считал ворон и ловил двойки, в лесу разорял птичьи гнезда, гусей во дворе дразнил, кур гонял, в коров бросал камни, а кота дергал за хвост, будто хвост - это веревка от дверного колокольчика.

Так прожил он до двенадцати лет. И тут случилось с ним необыкновенное происшествие.

Вот как было дело.

Однажды в воскресенье отец с матерью собрались на ярмарку в соседнее село. Нильс не мог дождаться, когда они уйдут.

«Шли бы скорее! - думал Нильс, поглядывая на отцовское ружье, которое висело на стене. - Мальчишки от зависти лопнут, когда увидят меня с ружьем».

Но отец будто отгадал его мысли.

Смотри, из дому ни на шаг! - сказал он. - Открывай учебник и берись за ум. Слышишь?

Слышу, - ответил Нильс, а про себя подумал: «Так я и стану тратить воскресный день на уроки!»

Учись, сынок, учись, - сказала мать.

Она даже сама достала с полки учебник, положила на стол и придвинула кресло.

А отец отсчитал десять страниц и строго-настрого приказал:

Чтобы к нашему возвращению все назубок знал. Сам проверю.

Наконец отец с матерью ушли.

«Им-то хорошо, вон как весело шагают! - тяжело вздохнул Нильс. - А я точно в мышеловку попался с этими уроками!»

Ну что поделаешь! Нильс знал, что с отцом шутки плохи. Он опять вздохнул и уселся за стол. Правда, смотрел он не столько в книгу, сколько в окно. Ведь это было куда интереснее!

По календарю был еще март, но здесь, на юге Швеции, весна уже успела переспорить зиму. В канавах весело бежала вода. На деревьях набухли почки. Буковый лес расправил спои ветви, окоченевшие в зимние холода, и теперь тянулся кверху, как будто хотел достать до голубого весеннего неба.

А под самым окном с важным видом разгуливали куры, прыгали и дрались воробьи, в мутных лужах плескались гуси. Даже коровы, запертые в хлеву, почуяли весну и мычали на все голоса, словно просили: «Вы-ыпусти нас, вы-ыпусти нас!»

Нильсу тоже хотелось и петь, и кричать, и шлепать по лужам, и драться с соседскими мальчишками. Он с досадой отвернулся от окна и уставился в книгу. Но прочел он не много. Буквы стали почему-то прыгать перед глазами, строчки то сливались, то разбегались… Нильс и сам не заметил, как заснул.

Кто знает, может быть, Нильс так и проспал бы весь день, если б его не разбудил какой-то шорох.

Нильс поднял голову и насторожился.

В зеркале, которое висело над столом, отражалась вся комната. Никого, кроме Нильса, в комнате нет… Все как будто на своем месте, все в порядке…

И вдруг Нильс чуть не вскрикнул. Кто-то открыл крышку сундука!

В сундуке мать хранила все свои драгоценности. Там лежали наряды, которые она носила еще в молодости, - широченные юбки из домотканого крестьянского сукна, расшитые цветным бисером лифы; белые как снег накрахмаленные чепцы, серебряные пряжки и цепочки.

Мать никому не позволяла открывать без нее сундук, а Нильса и близко к нему не подпускала. И уж о том, что она могла уйти из дому, не заперев сундука, даже говорить нечего! Не бывало такого случая. Да и сегодня - Нильс отлично это помнил - мать два раза возвращалась с порога, чтобы подергать замок, - хорошо ли защелкнулся?

Кто же открыл сундук?

Может быть, пока Нильс спал, в дом забрался вор и теперь прячется где-нибудь здесь, за дверью или за шкафом?

Нильс затаил дыхание и, не мигая, всматривался в зеркало.

Что это за тень там, в углу сундука? Вот она шевельнулась… Вот поползла по краю… Мышь? Нет, на мышь не похоже…

Нильс прямо глазам не верил. На краю сундука сидел маленький человечек. Он словно сошел с воскресной картинки в календаре. На голове - широкополая шляпа, черный кафтанчик украшен кружевным воротником и манжетами, чулки у колен завязаны пышными бантами, а на красных сафьяновых башмачках поблескивают серебряные пряжки.

«Да ведь это гном! - догадался Нильс. - Самый настоящий гном!»

Мать часто рассказывала Нильсу о гномах. Они живут в лесу. Они умеют говорить и по-человечьи, и по-птичьи, и по-звериному. Они знают о всех кладах, которые хоть сто, хоть тысячу лет назад были зарыты в землю. Захотят гномы - зимой на снегу цветы зацветут, захотят - летом замерзнут реки.

Ну, а бояться гнома нечего. Что плохого может сделать такое крошечное существо!

К тому же гном не обращал на Нильса никакого внимания. Он, кажется, ничего не видел, кроме бархатной безрукавки, расшитой мелким речным жемчугом, что лежала в сундуке на самом верху.

Пока гном любовался затейливым старинным узором, Нильс уже прикидывал, какую бы штуку сыграть с удивительным гостем.

Хорошо бы столкнуть его в сундук и потом захлопнуть крышку. А можно еще вот что…

Не поворачивая головы, Нильс оглядел комнату. В зеркале она вся была перед ним как на ладони. На полках в строгом порядке выстроились кофейник, чайник, миски, кастрюли… У окна - комод, заставленный всякой всячиной… А вот на стене - рядом с отцовским ружьем - сачок для ловли мух. Как раз то, что нужно!

Нильс осторожно соскользнул на пол и сдернул сачок с гвоздя.

Один взмах - и гном забился в сетке, как пойманная стрекоза.

Его широкополая шляпа сбилась на сторону, ноги запутались в полах кафтанчика. Он барахтался на дне сетки и беспомощно размахивал руками. Но чуть только ему удавалось немного приподняться, Нильс встряхивая сачок, и гном опять срывался вниз.

Послушай, Нильс, - взмолился наконец гном, - отпусти меня па волю! Я дам тебе за это золотую монету, большую, как пуговица на твоей рубашке.

Нильс на минуту задумался.

Что ж, это, пожалуй, неплохо, - сказал он и перестал раскачивать сачок.

Цепляясь за реденькую ткань, гном ловко полез вверх, Вот он уже ухватился за железный обруч, и над краем сетки показалась его голова…

Тут Нильсу пришло на ум, что он продешевил. Вдобавок к золотой монете ведь можно было потребовать, чтобы гном учил за него уроки. Да мало ли что еще можно придумать! Гном теперь на все согласится! Когда сидишь в сачке, спорить не станешь.

И Нильс снова встряхнул сетку.

Но тут вдруг кто-то отвесил ему такую затрещину, что сетка выпала у него из рук, а сам он кубарем откатился в угол.

С минуту Нильс лежал не двигаясь, потом кряхтя и охая, встал.

Гнома уже и след простыл. Сундук был закрыт, а сачок висел на своем месте - рядом с отцовским ружьем.

«Приснилось мне все это, что ли? - подумал Нильс. - Да нет, правая щека горит, словно по ней прошлись утюгом. Это гном так меня огрел! Конечно, отец с матерью не поверят, что гном побывал у нас в гостях. Скажут - все твои выдумки, чтобы уроки не учить. Нет, как ни верти, а надо опять садиться за книгу!»

Нильс сделал два шага и остановился. С комнатой что-то случилось. Стены их маленького домика раздвинулись, потолок ушел высоко вверх, а кресло, на котором Нильс всегда сидел, возвышалось над ним неприступной горой. Чтобы взобраться на него, Нильсу пришлось карабкаться по витой ножке, как по корявому стволу дуба. Книга по-прежнему лежала на столе, но она была такая огромная, что вверху страницы Нильс не мог разглядеть ни одной буквы. Он улегся животом на книгу и пополз от строчки к строчке, от слова к слову. Он прямо измучился, пока прочел одну фразу.

Да что же это такое? Так ведь и к завтрашнему дню до конца страницы не доберешься! - воскликнул Нильс и рукавом отер пот со лба.

И вдруг он увидел, что из зеркала на него смотрит крошечный человечек - совсем такой же, как тот гном, который попался к нему в сетку. Только одет по-другому: в кожаных штанах, в жилетке и в клетчатой рубашке с большими пуговицами.

Эй ты, чего тебе здесь надо? - крикнул Нильс и погрозил человечку кулаком.

Человечек тоже погрозил кулаком Нильсу.

Нильс подбоченился и высунул язык. Человечек тоже подбоченился и тоже показал Нильсу язык.

Нильс топнул ногой. И человечек топнул ногой.

Нильс прыгал, вертелся волчком, размахивал руками, но человечек не отставал от него. Он тоже прыгал, тоже вертелся волчком и размахивал руками.

Тогда Нильс сел на книгу и горько заплакал. Он понял, что гном заколдовал его и что маленький человечек, который смотрел на него из зеркала, - это он сам, Нильс Хольгерсон.

«А может быть, это все-таки сон?» - подумал Нильс.

Он крепко зажмурился, потом - чтобы совсем проснуться - ущипнул себя изо всех сил и, подождав с минуту, снова открыл глаза. Нет, он не спал. И рука, которую он ущипнул, болела по-настоящему.

Нильс подобрался к самому зеркалу и уткнулся в него носом. Да, это он, Нильс. Только был он теперь не больше воробья.

«Надо найти гнома, - решил Нильс. - Может быть, гном просто пошутил?»

Нильс сполз по ножке кресла на пол и стал обшаривать все углы. Он залез под скамью, под шкаф, - сейчас ему это было нетрудно, - залез даже в мышиную нору, но гнома нигде не было.

Оставалась еще надежда - гном мог спрятаться во дворе.

Нильс выбежал в сени. Где же его башмаки? Они должны стоять возле двери. И сам Нильс, и его отец с матерью, и все крестьяне в Вестменхеге, да и во всех деревнях Швеции, всегда оставляют свои башмаки у порога. Башмаки ведь деревянные. В них ходят только по улице, а дома снимают.

Но как он, такой маленький, справится теперь со своими большими, тяжелыми башмачищами?

И тут Нильс увидел перед дверью пару крохотных башмачков. Сначала он обрадовался, а потом испугался. Если гном заколдовал даже башмаки, - значит, он и не собирается снять заклятие с Нильса!

Нет, нет, надо поскорее найти гнома! Надо просить его, умолять! Никогда, никогда больше Нильс никого не обидит! Он станет самым послушным, самым примерным мальчиком…

Нильс сунул ноги в башмачки и проскользнул в дверь. Хорошо, что она была приоткрыта. Разве смог бы он дотянуться до щеколды и отодвинуть ее!

У крыльца, на старой дубовой доске, переброшенной с одного края лужи на другой, прыгал воробей. Чуть только воробей увидел Нильса, он запрыгал еще быстрее и зачирикал во все свое воробьиное горло. И - удивительное дело! - Нильс его прекрасно понимал.

Посмотрите-ка на Нильса! - кричал воробей. - Посмотрите-ка на Нильса!

Кукареку! - весело заорал петух. - Сбросим-ка его в ре-ку!

А куры захлопали крыльями и наперебой закудахтали:

Так ему и надо! Так ему и надо! Гуси обступили Нильса со всех сторон и, вытягивая шеи, шипели ему в ухо:

Хорош-ш! Ну уж хорош! Что, боиш-шься теперь? Боишься?

И они клевали его, щипали, долбили клювами, дергали за руки и за ноги.

Бедному Нильсу пришлось бы совсем плохо, если бы в это время на дворе не появился кот. Заметив кота, куры, гуси и утки сейчас же бросились врассыпную и принялись рыться в земле с таким видом, будто их ничего на свете не интересует, кроме червяков и прошлогодних зерен.

А Нильс обрадовался коту, как родному.

Милый котик, - сказал он, - ты знаешь все закоулки, все дыры, все норки на нашем дворе. Будь добр, скажи, где мне найти гнома? Он ведь не мог далеко уйти.

Кот ответил не сразу. Он уселся, обвил хвостом передние лапы и посмотрел на мальчика. Это был огромный черный кот, с большим белым пятном на груди. Его гладкая шерстка так и блестела на солнце. Вид у кота был вполне добродушный. Он даже втянул свои когти и зажмурил желтые глаза с узенькой-преузенькой полоской посредине.

М-р-р, м-р-р! Я, конечно, знаю, где найти гнома, - заговорил кот ласковым голосом. - Но еще неизвестно, скажу я тебе или нет…

Котик, котик, золотой ротик, ты должен мне помочь! Разве ты не видишь, что гном меня заколдовал?

Кот чуть-чуть приоткрыл глаза. В них вспыхнул зеленый злой огонек, но мурлыкал кот по-прежнему ласково.

Это за что же я должен тебе помогать? - сказал он. - Может быть, за то, что ты сунул мне в ухо осу? Или за то, что ты подпалил мне шерсть? Или за то, что ты каждый день дергал меня за хвост? А?

А я и сейчас могу дернуть тебя за хвост! - закричал Нильс. И, забыв о том, что кот раз в двадцать больше, чем он сам, шагнул вперед.

Что тут стало с котом! Глаза у него засверкали, спина выгнулась, шерсть поднялась дыбом, из мягких пушистых лап вылезли острые когти. Нильсу даже показалось, что это какой-то невиданный дикий зверь выскочил из лесной чащи. И все-таки Нильс не отступил. Он сделал еще шаг… Тогда кот одним прыжком опрокинул Нильса и прижал его к земле передними лапами.

Помогите, помогите! - закричал Нильс изо всех сил. Но голосок у него был теперь не громче, чем у мышонка. Да и некому было его выручать.

Нильс понял, что ему пришел конец, и в ужасе закрыл глаза.

Вдруг кот втянул когти, выпустил Нильса из лап и сказал:

Ладно, на первый раз хватит. Если бы твоя мать не была такой доброй хозяйкой и не поила меня утром и вечером молоком, тебе пришлось бы худо. Ради нее я оставлю тебя в живых.

С этими словами кот повернулся и будто ни в чем не бывало пошел прочь, тихонько мурлыкая, как полагается доброму домашнему коту.

А Нильс встал, стряхнул с кожаных штанов грязь и поплелся в конец двора. Там он вскарабкался на выступ каменной ограды, уселся, свесив крошечные ноги в крошечных башмачках, и задумался.

Что же будет дальше?! Скоро вернутся отец и мать! Как они удивятся, увидев своего сына! Мать, конечно, заплачет, а отец, может, скажет: так Нильсу и надо! Потом придут соседи со всей округи, примутся его рассматривать и ахать… А вдруг его кто-нибудь украдет, чтобы показывать зевакам на ярмарке? Вот посмеются над ним мальчишки!.. Ах, какой он несчастный! Какой несчастный! На всем белом свете, наверное, нет человека несчастнее, чем он!

Бедный домик его родителей, прижатый к земле покатой крышей, никогда не казался ему таким большим и красивым, а их тесный дворик - таким просторным.

Где-то над головой Нильса зашумели крылья. Это с юга на север летели дикие гуси. Они летели высоко в небе, вытянувшись правильным треугольником, но, увидев своих родичей - домашних гусей, - спустились ниже и закричали:

Летите с нами! Летите с нами! Мы летим на север, в Лапландию! В Лапландию!

Домашние гуси заволновались, загоготали, захлопали крыльями, как будто пробовали, могут ли они взлететь. Но старая гусыня - она приходилась бабушкой доброй половине гусей - бегала вокруг них и кричала:

С ума сош-шли! С ума сош-шли! Не делайте глупостей! Вы же не какие-нибудь бродяги, вы почтенные домашние гуси!

И, задрав голову, она закричала в небо:

Нам и тут хорошо! Нам и тут хорошо! Дикие гуси спустились еще ниже, словно высматривая что-то во дворе, и вдруг - все разом - взмыли в небо.

Га-га-га! Га-га-га! - кричали они. - Разве это гуси? Это какие-то жалкие курицы! Оставайтесь в вашем курятнике!

От злости и обиды у домашних гусей даже глаза сделались красными. Такого оскорбления они еще никогда не слышали.

Только белый молодой гусь, задрав голову кверху, стремительно побежал по лужам.

Подождите меня! Подождите меня! - кричал он диким гусям. - Я лечу с вами! С вами!

«Да ведь это Мартин, лучший мамин гусь, - подумал Нильс. - Чего доброго, он и в самом деле улетит!»

Стой, стой! - закричал Нильс и бросился за Мартином.

Нильс едва догнал его. Он подпрыгнул и, обхватив руками длинную гусиную шею, повис на ней всем телом. Но Мартин даже не почувствовал этого, точно Нильса и не было. Он сильно взмахнул крыльями - раз, другой - и, сам того не ожидая, полетел.

Прежде чем Нильс понял, что случилось, они уже были высоко в небе.

Был теплый ясный день. К полудню солнце стало припекать, а в Лапландии даже летом это бывает нечасто.

В тот день Мартин и Марта решили дать своим гусятам первый урок плавания.

На озере они боялись учить их - как бы не случилось какой беды! Да и сами гусята, даже храбрый Юкси, ни за что не хотели лезть в холодную озерную воду.

К счастью, накануне прошел сильный дождь, и лужи еще не высохли. А в лужах вода и теплая и неглубокая. И вот на семейном совете было решено поучить гусят плавать сначала в луже. Их выстроили парами, а Юкси, как самый старший, шел впереди.

Около большой лужи все остановились. Марта вошла в воду, а Мартин с берега подталкивал к ней гусят.

Смелей! Смелей! - покрикивал он на птенцов. - Смотрите на свою мать и подражайте ей во всем.

Но гусята топтались у самого края лужи, а дальше не шли.

Вы опозорите всю нашу семью! - кричала па них Марта. - Сейчас же идите в воду!

И она в сердцах ударила крыльями по луже.

Гусята по-прежнему топтались на месте.

Тогда Мартин подхватил Юкси клювом и поставил его прямо посреди лужи. Юкси сразу по самую макушку ушел в воду. Он запищал, забарахтался, отчаянно забил крылышками, заработал лапками и.., поплыл.

Через минуту он уже отлично держался на воде и с гордым видом посматривал на своих нерешительных братьев и сестер.

Это было так обидно, что братья и сестры сразу же полезли в воду и заработали лапками ничуть не хуже Юкси. Сначала они старались держаться поближе к берегу, а потом осмелели и тоже поплыли на самую середину лужи.

Вслед за гусями и Нильс решил было выкупаться. Но в это время какая-то широкая тень накрыла лужу. Нильс поднял голову. Прямо над ними, распластав огромные крылья, парил орел.

Скорей на берег! Спасайте птенцов! - закричал Нильс Мартину и Марте, а сам помчался искать Акку.

Прячьтесь! - кричал он по дороге. - Спасайтесь! Берегитесь!

Встревоженные гуси выглядывали из гнезд, но, увидев в небе орла, только отмахивались от Нильса.

Да что вы, ослепли все, что ли? - надрывался Нильс. - Где Акка Кебнекайсе?

Я тут. Что ты кричишь, Нильс? - услышал он спокойный голос Акки, и голова ее высунулась из камыша. - Чего ты пугаешь гусей?

Да разве вы не видите? Орел!

Ну, конечно, вижу. Вот он уже спускается.

Нильс, вытаращив глаза, смотрел на Акку. Он ничего не понимал.

Орел приближается к стае, и все преспокойно сидят, будто это не орел, а ласточка какая-нибудь!

Чуть не сбив Нильса с ног широкими сильными крыльями, орел сел у самого гнезда Акки Кебнекайсе.

Привет друзьям! - весело сказал он и щелкнул своим страшным клювом.

Гуси высыпали из гнезд и приветливо закивали орлу. А старая Акка Кебнекайсе вышла ему навстречу и сказала:

Здравствуй, здравствуй, Горго. Ну, как живешь? Рассказывай про свои подвиги!

Да уж лучше мне о своих подвигах не рассказывать, - ответил Горго. - Ты меня не очень-то за них похвалишь!

Нильс стоял в стороне, смотрел, слушал и не верил ни своим глазам, ни своим ушам.

«Что за чудеса! - думал он. - Кажется, этот Горго даже побаивается Акки. Будто Акка - орел, а он - обыкновенный гусь».

И Нильс подошел поближе, чтобы получше разглядеть этого удивительного орла.

Горго тоже уставился на Нильса.

А это что за зверь? - спросил он Акку. - Не человечьей ли он породы?

Это Нильс, - сказала Акка. - Он действительно человечьей породы, но все-таки наш лучший друг.

Друзья Акки - мои друзья, - торжественно сказал орел Горго и слегка наклонил голову.

Потом он снова повернулся к старой гусыне.

Надеюсь, вас тут без меня никто не обижает? - спросил Горго. - Вы только дайте знак, и я со всяким расправлюсь!

Ну, ну, не зазнавайся, - сказала Акка и легонько стукнула орла клювом по голове.

А что, разве не так? Разве смеет кто-нибудь из птичьего народа перечить мне? Что-то я таких не знаю. Пожалуй, только ты! - И орел ласково похлопал своим огромным крылом по крылу гусыни. - А теперь мне пора, - сказал он, бросив орлиный взгляд на солнце. - Мои птенцы до хрипоты накричатся, если я запоздаю с обедом. Они ведь все в меня!

Ну, спасибо, что навестил, - сказала Акка. - Я тебе всегда рада.

До скорого свидания! - крикнул орел.

Он взмахнул крыльями, и ветер зашумел над гусиной толпой.

Нильс долго стоял, задрав голову, и глядел на исчезавшего в небе орла.

Что, улетел? - шепотом спросил он, вылезая на берег.

Улетел, улетел, не бойся, его и не видно уже! - сказал Нильс.

Мартин повернулся назад и закричал:

Марта, дети, вылезайте! Он улетел! Из густых зарослей выглянула встревоженная Марта. Марта осмотрелась кругом, потом поглядела на небо и только тогда вышла из камышей. Крылья ее были широко растопырены, и под ними жались перепуганные гусята.

Неужели это был настоящий орел? - спросила Марта.

Самый настоящий, - сказал Нильс. - И страшный какой. Кончиком клюва заденет - так насмерть зашибет. А поговоришь с ним немножко - даже и не скажешь, что это орел. С нашей Аккой, как с родной матерью, разговаривает.

А как же ему иначе со мной разговаривать? - сказала Акка. - Я ему вроде матери и прихожусь.

Тут уж Нильс совсем разинул рот от удивления.

Ну да, Горго - мой приемный сын, - сказала Акка. - Идите-ка поближе, я вам сейчас все расскажу. И Акка рассказала им удивительную историю.

Несколько лет тому назад старое пустое гнездо на Серой скале не было пустым. В нем жили орел с орлицей.

Все гуси и утки, прилетавшие на лето в Лапландию, устраивались подальше от этой страшной скалы. Только Акка Кебнекайсе каждый год приводила сюда свою стаю.

Акка не зря выбрала это место. Орлы были опасные соседи, но и надежные сторожа. Ни один хищник не смел приблизиться к Серым скалам с тех пор, как там поселились орлы. Стая Акки Кебнекайсе могла не бояться ни ястребов, ни коршунов, ни кречетов, зато ей приходилось остерегаться самих сторожей.

Как только орлы просыпались, они вылетали на охоту. Но еще раньше, чем просыпались орлы, просыпалась Акка. Спрятавшись в камышах, она смотрела, куда направят орлы свой полет.

Если орлы скрывались за вершинами скал, стая могла спокойно плескаться в озере и ловить водяных пауков. Если же орлы кружились над долиной, все отсиживались в своих гнездах.

В полдень Акка снова выходила на разведку - в этот час орлы возвращались с охоты. Даже издали по их полету Акка угадывала, удачный или неудачный был у них день.

Берегитесь! - кричала она своей стае, когда орлы возвращались с пустыми когтями.

Опасность миновала! - кричала она, видя, что орлы тащат в когтях крупную добычу.

Но вот однажды орлы, вылетев рано поутру, в свой обычный час не вернулись в гнездо.

Акка долго сидела в своем убежище, высматривая в небе орлов, но так и не дождалась их возвращения.

На следующее утро Акка вышла на разведку еще раньше, чем всегда. Уже солнце поднялось высоко в небе, но орлы не показывались.

«Верно, они вчера так и не вернулись в гнездо», - подумала Акка.

Она не видела их и в полдень на скалистой площадке, где орлы всегда делили принесенную добычу.

На третий день все было по-прежнему. Орлы не вылетали из гнезда и не возвращались в него.

Тогда Акка поняла, что какая-то беда стряслась с орлами, и сама полетела к скале.

Еще издали она услышала злой и жалобный крик, доносившийся из орлиного гнезда.

В гнезде, посреди обглоданных костей, старая Акка увидела неуклюжего, безобразного птенца. Он был покрыт редким пухом, на маленьких беспомощных крыльях торчком стояли прямые жесткие перышки, а острый, загнутый книзу клюв, был совсем уже как у взрослого орла.

Я есть хочу, есть хочу! - кричал он и широко разевал клюв.

Оглядевшись кругом, не подстерегают ли ее где-нибудь за уступом орлы, Акка села на край гнезда.

Наконец-то! Хоть кто-то явился! - закричал птенец, увидев Акку. - Что ты принесла? Давай скорей, я есть хочу! Акка очень рассердилась.

Я еще к тебе в няньки не нанималась! - прикрикнула она на птенца. - Где твои отец с матерью?

Откуда я знаю! - запищал птенец. - Они уже два дня не возвращаются. Ну, чего ты сидишь тут? Ты что, не слышишь? Я есть хочу! Есть! Есть! Дай мне скорее есть!

Акке стало жалко птенца. Все-таки сирота - ни отца, ни матери. И она отправилась искать ему корм.

Она выловила в озере большую форель и принесла ее птенцу. Увидев, что гусыня что-то тащит, орленок вытянул шею, и Акка бросила ему свою добычу прямо в раскрытый клюв.

Но орленок сразу выплюнул рыбу.

Уж не думаешь ли ты, что я буду есть такую гадость? Сейчас же принеси мне куропатку или зайца, слышишь? - зашипел он и защелкал клювом, точно хотел растерзать Акку на части.

Акка строго посмотрела на него, клюнула его раз, другой и, когда орленок притих, сказала:

Запомни хорошенько: возиться с тобой никто не будет. Твои отец и мать, наверное, погибли, и, если ты не хочешь умереть с голоду, ты должен есть то, что тебе дают.

Потом она разыскала на дне гнезда форель, которую выплюнул орленок, и опять положила ее перед ним.

Ешь! - приказала она.

Орленок злобно посмотрел на Акку, но рыбу съел. С этого дня поутру, в полдень и вечером Акка летала к орлиному гнезду и кормила своего питомца. Она носила ему рыбу, лягушек, червяков, и орленок покорно все ел. Так дело и шло до тех пор, пока Акка не начала линять. Последний раз она с трудом добралась до орлиного гнезда, теряя по дороге перья.

Слушай, - сказала она орленку, - больше я к тебе прилетать не могу. Перенести тебя вниз на своей спине я тоже не могу. Ты должен сам спуститься в долину, иначе ты умрешь с голоду. Не скрою - этот первый полет может стоить тебе жизни. До земли далеко, а ты еще не умеешь летать.

Но орленок был не робкого десятка. Он вскарабкался на край гнезда, посмотрел вниз - так ли далеко до этой самой земли - и смело прыгнул.

Акка с тревогой следила за ним. Своих детей у нее давно уже не было, и этот чужой птенец стал ей дорог, словно родной сын.

К счастью, все обошлось благополучно. Сначала орленок несколько раз перевернулся в воздухе, но ветер помог ему - раскрыл его крылья, и орленок, целый и невредимый, сел на землю.

Все лето орленок прожил в долине вместе с гусятами и очень с ними подружился. Он думал, что он тоже гусенок, и ни в чем не хотел отставать от своих товарищей. Гусята шли на озеро - и он с ними. Гусята в воду - и он в воду. Но гусята, бойко работая лапами, легко и быстро доплывали до середины озера. А орленок, как ни старался, как ни бил когтями по воде, сразу захлебывался и тут же, у самого берега, шел ко дну.

Не раз Акка вытаскивала своего питомца из озера полузадохшегося и долго трясла его, пока он снова не начинал дышать.

Почему я не могу плавать, как другие? - спрашивал орленок.

Пока ты лежал в своем гнезде, у тебя выросли слитком длинные когти, - отвечала ему Акка. - Но не горюй, из тебя все-таки выйдет хорошая птица.

Зато, когда для гусят пришло время учиться летать, никто из них не мог угнаться за Горго. Горго летал выше всех, быстрее всех, дальше всех.

Скоро даже просторная долина стала для него слишком тесной, и он пропадал целыми днями где-то за озером и за горами. Каждый раз он возвращался злой и озабоченный.

Почему куропатки и козлята убегают и прячутся, когда моя тень падает на землю? - спрашивал он Акку.

Пока ты лежал в своем гнезде, у тебя выросли слишком большие крылья,

Отвечала Акка. - Но не горюй, из тебя все-таки выйдет хорошая птица.

А почему я ем рыбу и лягушек, а другие гусята щиплют траву и клюют жуков? - спрашивал он Акку.

Потому что я не могла приносить тебе другого корма, пока ты жил на своей скале, - отвечала ему Акка. - Но не горюй, из тебя все-таки выйдет хорошая птица.

Осенью, когда гуси двинулись в далекий путь на юг, Горго полетел с ними. Но он никак не мог научиться держать строй во время полета. То и дело он улетал далеко вперед, потом снова возвращался и кружился над стаей.

Другие птицы, увидев орла среди диких гусей, поднимали тревожный крик и круто сворачивали в сторону.

Почему они боятся меня? - спрашивал Горго. - Разве я не такой же гусь, как вы?

Однажды они пролетали над крестьянским двором, на котором куры и петухи мирно рылись в мусорной куче.

Орел! Орел! - закукарекал петух. И тотчас же все куры бросились врассыпную. На этот раз Горго не стерпел.

«Дурачье! - подумал он. - Они не умеют даже отличить дикого гуся от орла. Ну ладно же, я проучу их!» И, сложив крылья, он камнем упал на землю.

Я покажу тебе, какой я орел! - кричал он, разбрасывая сено, под которым спрятался петух. - Ты запомнишь, какой я орел! - кричал он и бил петуха клювом.

Вечером на привале, когда все гуси уже заснули, Акка долго сидела в раздумье.

Она понимала, что пришло время расстаться с орлом. Она сама вскормила его, воспитала, и ей было жалко отпускать его. Но ничего не поделаешь, он должен знать, что он орел, и должен жить, как подобает орлам.

Акка встала и пошла разыскивать своего питомца, мирно спавшего среди гусей.

В ту же ночь перед рассветом Горго покинул стаю.

Но каждый год, когда гуси возвращались в Лапландию, Горго прилетал в долину у Серых скал.

Это был могучий и смелый орел. Даже родичи побаивались его и никогда не вступали с ним в спор. Лесные птицы пугали его именем непослушных птенцов. Горные козлы трепетали, как трусливые зайчата, завидев его тень. Он никого не щадил, он бил свою добычу без промаха. Но за всю свою жизнь он ни разу не охотился у Серых скал и не тронул даже кончиком когтей ни одного дикого гуся.

У каждого народа есть поэт, прозаик и драматург, при имени которого человек любой нации может сказать: это гордость Англии... или Норвегии... или Италии...

Для Швеции такое имя - Сельма Лагерлеф (1858 - 1940). Пятидесятилетие писательницы (в 1908 году) превратилось на ее родине в национальный праздник, а столетний юбилей по решению Всемирного Совета мира отмечали люди во многих странах земного шара, где читают и любят ее произведения. Один из романов замечательной шведской писательницы - "Сага о Йесте Берлинге" - переведен на все европейские языки. Всемирную известность получила детская книжка "Путешествие Нильса Хольгерсона по Швеции" (1906 - 1907), в которой перед маленькими читателями открывается поэтическая история страны, облик ее городов и окраин, обычаи жителей, легенды, сказочные традиции саг.

Если попытаться определить целиком жанр творчества Сельмы Лагерлёф, то окажется, что ее романы и рассказы, пьесы, стихи и сказки - все написано в форме и традициях скандинавских саг.

Очень, очень давно возникла эта форма. Еще тогда, когда люди не только в холодной Скандинавии, а, пожалуй, ни в одной стране мира не умели писать. У нас в России сказания о богатырях и их удивительных подвигах называются былинами. А в снежной Норвегии и зеленой Швеции эти предания называют сагами.

Редко рождается такой литературный герой, который становится не просто персонажем рассказа или сказки, но и олицетворением всей нации. Герой романа Сельмы Лагерлёф "Сага о Йесте Берлинге" стал в глазах читателей всего мира именно таким национальным героем Швеции, выражением народного духа вольности, мечты о красоте и достоинстве человека. Недаром в 1909 году создательнице этой великолепной книги была присуждена высшая литературная премия. В решении жюри о присуждении Сельме Лагерлёф Нобелевской премии говорилось, что она дана "за благородный идеализм и богатство фантазии". А в 1914 году писательница была избрана членом Шведской академии.

"Богатство фантазии" Сельмы Лагерлёф действительно неисчерпаемо, и проявляется эта творческая фантазия в удивительных, причудливых, прекрасных формах, событиях, образах. Казалось бы, откуда взяться чудесам, если маленький Нильс Хольгерсон - самый обыкновенный "вредный" и ленивый мальчишка, который не учит уроков, таскает за хвост кота и больше всего на свете любит дразнить гусей, не слушаться взрослых да хныкать? Однако именно на его долю выпадает великое множество приключений, волшебных превращений, опасностей и даже... подвигов! Да, да, наш Нильс, вечно пристающий к взрослым с жалобами и никогда никому не сделавший хорошего, этот самый Нильс совершит такие подвиги, которые не под силу самым примерным паинькам и зубрилам! На долгие месяцы наш маленький герой, почти забыв родной язык, обретает чудесный дар понимать говор зверей и птиц. Он поднимется над землей и увидит свою деревню, озера и леса, да и всю огромную страну... В странствиях Нильсу откроется не только вся Скандинавия и "Лапландия - гусиная страна", но и другое, пожалуй, самое важное в жизни - что такое дружба, что такое помощь в беде, что такое любовь к тем, кто слабее тебя и кому очень нужна твоя защита. И он, такой маленький, с помощью крылатых друзей осмелится вступить в опасный бой с хитрым, сильным врагом - самим Лисом Смирре.! И как бы ни шипел, ни лаял и ни прыгал обманутый Лис, храбрый Нильс одолеет его!

Что же случилось с Нильсом? Как он попал в гусиную стаю? Как удалось ему снова вернуться к своим родителям?

Все это ты узнаешь сейчас. Для того, чтобы рассказать тебе о "чудесном путешествии Нильса с дикими гусями", собрались артисты и музыканты. Поставь пластинку с записью сказки, и начнется эта удивительная история...
М. Бабаева

Главный герой сказки «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» — мальчик по имени Нильс. Он любил пошалить и не любил учиться. Однажды он поймал гнома. Гном рассердился и сделал его таким же маленьким, каким был сам, после чего исчез. Нильс испугался, что навсегда останется маленьким, и стал везде искать гнома, чтобы попросить расколдовать его. Поиски привели его на двор. С удивлением мальчик понял, что понимает язык птиц и зверей. В это время мимо пролетала стая диких гусей. Они стали дразнить домашних гусей и звать их с собой в Лапландию.

Один из домашних гусей по кличке Мартин решил лететь с диким гусями. Нильс пытался его удержать, но забыл, что он гораздо меньше гуся и вскоре оказался в воздухе. Весь день они летели, пока Мартин совсем не выбился из сил. Один раз они даже отстали от стаи, но сумели ее нагнать. Дикие гуси, поначалу узнав, что Нильс – человек, хотели прогнать его, но так случилось, что мальчик во время ночевки спас одного из них от лиса и его не стали прогонять.

Много дней гуси летели к своей цели, временами делая остановки. Во время одной из остановок Нильс спас бельчонка Тирли, который выпал из гнезда. Мальчик вернул его матери. Наконец стая добралась до заброшенного замка, где давно жили только разные звери и птицы. От обитателей замка путешественники узнали, что замок осаждают крысы. Но положение спас Нильс. Предводительница гусиной стаи дала ему волшебную дудочку, и мальчик, играя на ней, заманил всех крыс в воду, где они и утонули. Позже Нильс узнал, что дудочку принес филин от того самого лесного гнома, которого он обидел. Гном все еще очень сердился на мальчика.

Полет гусей продолжался. Множество приключений выпало на долю Нильса. Он убегал от бронзовой статуи короля в одном портовом городе, побывал под водой и спас семью медведей от охотников. Уже все звери и птицы знали о мальчике, который путешествует вместе с гусями. А гусь Мартин в дороге обзавелся подружкой по имени Марта.

Наконец стая прилетела в Лапландию. Птицы стали строить себе гнезда и выводить птенцов, и Нильс тоже решил построить себе настоящий дом. Ему помогала вся гусиная стая, а прилетевшие ласточки покрыли дом глиной. Все лето прожила стая в Лапландии, а осенью собралась лететь обратно, на юг. Нильс очень скучал по дому и родителям, но он не хотел возвращаться к родным, будучи крошечным человечком. Предводительнице стаи удалось узнать, что Нильс может вернуть себе прежний облик, только если кто-то добровольно согласится стать таким же крохотным, как он.

И вот стая отправилась на юг. Вместе со взрослыми гусями летели и молодые гусята. На привалах все звери, которые уже знали о Нильсе-путешественнике, подкармливали его, кто чем мог.

Когда стая пролетала мимо дома родителей Нильса, мальчик решил узнать, как они живут. Но он все еще не хотел возвращаться к ним маленьким. Мальчик узнал, что родители помнят о нем и горюют, что его нет рядом. И тут неожиданно один из гусят заявил Нильсу, что хочет быть маленьким. Нильс обрадовался и произнес заклинание, после чего снова стал прежним мальчиком. Обрадованные родители узнали своего сына, который каким-то чудом вдруг очутился на пороге родного дома. Вскоре Нильс снова пошел в школу. Теперь он учился только на одни пятерки.

Таково краткое содержание сказки.

Главная мысль сказки «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» состоит в том, что шалости и проказы не проходят даром, и за них можно получить наказание, порой очень суровое. Нильс был наказан гномом очень строго и перенес много лишений, прежде чем смог исправить ситуацию.

Сказка «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» учит быть находчивым и смелым, уметь защищать своих друзей и товарищей в опасные минуты. Нильс за время своего путешествия сумел сделать много добрых дел для птиц и зверей, и они за это отплатили ему добром.

В сказке мне понравился лесной гном. Он строгий, но справедливый. Гном очень строго наказал Нильса, но мальчик, в результате, многое осознал, его характер изменился в лучшую сторону после пережитых испытаний и стал хорошо учиться в школе. Наказание пошло Нильсу на пользу, он стал хорошим человеком.

Какие пословицы подходят к сказке «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями»?

Глядя на людей, хоть и не растешь, а тянешься.
Больше узнаешь — сильнее станешь.
Человек без друга, что земля без воды.

Сельма Лагерлеф

Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями

Глава I. ЛЕСНОЙ ГНОМ

В маленькой шведской деревушке Вестменхег жил когда-то мальчик по имени Нильс. С виду - мальчик как мальчик.

А сладу с ним не было никакого.

На уроках он считал ворон и ловил двойки, в лесу разорял птичьи гнезда, гусей во дворе дразнил, кур гонял, в коров бросал камни, а кота дергал за хвост, будто хвост - это веревка от дверного колокольчика.

Так прожил он до двенадцати лет. И тут случилось с ним необыкновенное происшествие.

Вот как было дело.

Однажды в воскресенье отец с матерью собрались на ярмарку в соседнее село. Нильс не мог дождаться, когда они уйдут.

«Шли бы скорее! - думал Нильс, поглядывая на отцовское ружье, которое висело на стене. - Мальчишки от зависти лопнут, когда увидят меня с ружьем».

Но отец будто отгадал его мысли.

Смотри, из дому ни на шаг! - сказал он. - Открывай учебник и берись за ум. Слышишь?

Слышу, - ответил Нильс, а про себя подумал: «Так я и стану тратить воскресный день на уроки!»

Учись, сынок, учись, - сказала мать.

Она даже сама достала с полки учебник, положила на стол и придвинула кресло.

А отец отсчитал десять страниц и строго-настрого приказал:

Чтобы к нашему возвращению все назубок знал. Сам проверю.

Наконец отец с матерью ушли.

«Им-то хорошо, вон как весело шагают! - тяжело вздохнул Нильс. - А я точно в мышеловку попался с этими уроками!»

Ну что поделаешь! Нильс знал, что с отцом шутки плохи. Он опять вздохнул и уселся за стол. Правда, смотрел он не столько в книгу, сколько в окно. Ведь это было куда интереснее!

По календарю был еще март, но здесь, на юге Швеции, весна уже успела переспорить зиму. В канавах весело бежала вода. На деревьях набухли почки. Буковый лес расправил спои ветви, окоченевшие в зимние холода, и теперь тянулся кверху, как будто хотел достать до голубого весеннего неба.

А под самым окном с важным видом разгуливали куры, прыгали и дрались воробьи, в мутных лужах плескались гуси. Даже коровы, запертые в хлеву, почуяли весну и мычали на все голоса, словно просили: «Вы-ыпусти нас, вы-ыпусти нас!»

Нильсу тоже хотелось и петь, и кричать, и шлепать по лужам, и драться с соседскими мальчишками. Он с досадой отвернулся от окна и уставился в книгу. Но прочел он не много. Буквы стали почему-то прыгать перед глазами, строчки то сливались, то разбегались… Нильс и сам не заметил, как заснул.

Кто знает, может быть, Нильс так и проспал бы весь день, если б его не разбудил какой-то шорох.

Нильс поднял голову и насторожился.

В зеркале, которое висело над столом, отражалась вся комната. Никого, кроме Нильса, в комнате нет… Все как будто на своем месте, все в порядке…

И вдруг Нильс чуть не вскрикнул. Кто-то открыл крышку сундука!

В сундуке мать хранила все свои драгоценности. Там лежали наряды, которые она носила еще в молодости, - широченные юбки из домотканого крестьянского сукна, расшитые цветным бисером лифы; белые как снег накрахмаленные чепцы, серебряные пряжки и цепочки.

Мать никому не позволяла открывать без нее сундук, а Нильса и близко к нему не подпускала. И уж о том, что она могла уйти из дому, не заперев сундука, даже говорить нечего! Не бывало такого случая. Да и сегодня - Нильс отлично это помнил - мать два раза возвращалась с порога, чтобы подергать замок, - хорошо ли защелкнулся?

Кто же открыл сундук?

Может быть, пока Нильс спал, в дом забрался вор и теперь прячется где-нибудь здесь, за дверью или за шкафом?

Нильс затаил дыхание и, не мигая, всматривался в зеркало.

Что это за тень там, в углу сундука? Вот она шевельнулась… Вот поползла по краю… Мышь? Нет, на мышь не похоже…

Нильс прямо глазам не верил. На краю сундука сидел маленький человечек. Он словно сошел с воскресной картинки в календаре. На голове - широкополая шляпа, черный кафтанчик украшен кружевным воротником и манжетами, чулки у колен завязаны пышными бантами, а на красных сафьяновых башмачках поблескивают серебряные пряжки.

«Да ведь это гном! - догадался Нильс. - Самый настоящий гном!»

Мать часто рассказывала Нильсу о гномах. Они живут в лесу. Они умеют говорить и по-человечьи, и по-птичьи, и по-звериному. Они знают о всех кладах, которые хоть сто, хоть тысячу лет назад были зарыты в землю. Захотят гномы - зимой на снегу цветы зацветут, захотят - летом замерзнут реки.

Ну, а бояться гнома нечего. Что плохого может сделать такое крошечное существо!

К тому же гном не обращал на Нильса никакого внимания. Он, кажется, ничего не видел, кроме бархатной безрукавки, расшитой мелким речным жемчугом, что лежала в сундуке на самом верху.

Пока гном любовался затейливым старинным узором, Нильс уже прикидывал, какую бы штуку сыграть с удивительным гостем.

Хорошо бы столкнуть его в сундук и потом захлопнуть крышку. А можно еще вот что…

Не поворачивая головы, Нильс оглядел комнату. В зеркале она вся была перед ним как на ладони. На полках в строгом порядке выстроились кофейник, чайник, миски, кастрюли… У окна - комод, заставленный всякой всячиной… А вот на стене - рядом с отцовским ружьем - сачок для ловли мух. Как раз то, что нужно!

Нильс осторожно соскользнул на пол и сдернул сачок с гвоздя.

Один взмах - и гном забился в сетке, как пойманная стрекоза.

Его широкополая шляпа сбилась на сторону, ноги запутались в полах кафтанчика. Он барахтался на дне сетки и беспомощно размахивал руками. Но чуть только ему удавалось немного приподняться, Нильс встряхивая сачок, и гном опять срывался вниз.

Послушай, Нильс, - взмолился наконец гном, - отпусти меня па волю! Я дам тебе за это золотую монету, большую, как пуговица на твоей рубашке.

Нильс на минуту задумался.

Что ж, это, пожалуй, неплохо, - сказал он и перестал раскачивать сачок.

Цепляясь за реденькую ткань, гном ловко полез вверх, Вот он уже ухватился за железный обруч, и над краем сетки показалась его голова…

Тут Нильсу пришло на ум, что он продешевил. Вдобавок к золотой монете ведь можно было потребовать, чтобы гном учил за него уроки. Да мало ли что еще можно придумать! Гном теперь на все согласится! Когда сидишь в сачке, спорить не станешь.

И Нильс снова встряхнул сетку.

Но тут вдруг кто-то отвесил ему такую затрещину, что сетка выпала у него из рук, а сам он кубарем откатился в угол.

С минуту Нильс лежал не двигаясь, потом кряхтя и охая, встал.

Гнома уже и след простыл. Сундук был закрыт, а сачок висел на своем месте - рядом с отцовским ружьем.

«Приснилось мне все это, что ли? - подумал Нильс. - Да нет, правая щека горит, словно по ней прошлись утюгом. Это гном так меня огрел! Конечно, отец с матерью не поверят, что гном побывал у нас в гостях. Скажут - все твои выдумки, чтобы уроки не учить. Нет, как ни верти, а надо опять садиться за книгу!»